Как безопасно проверять договоры и таблицы с ИИ: ссылки на строки и решение человека

Договоры и таблицы жили там, где им удобно: текст договора — в файле и в системе электронного документооборота, реестр условий — в таблице Excel, отчёты — выгрузкой из учётной системы и из CRM (Customer Relationship Management — система управления взаимоотношениями с клиентами). Всё работало: договор согласовывался и подписывался, таблица считалась, отчёт уходил руководителю. Узкое место было ровно одно — проверить чужой текст и чужую выгрузку можно было только глазами. Юрист читал договор построчно, экономист сверял строки таблицы с учётом, и оба делали это на внимание и на память.

Речь не о том, чтобы заменить систему документооборота или отобрать у юриста договор — система остаётся системой, а договор остаётся работой юриста. Речь о тонком слое поверх: ИИ-агент — программа, которая по заданному правилу сама читает документы и выполняет шаги, — получает копию договора или выгрузку таблицы, разбирает их по чек-листу и возвращает список мест, каждое со ссылкой на исходную строку. Он не пишет «в договоре есть риски» и не выносит «отчёт готов»: он показывает, где именно посмотреть, на какой строке это основание и что с этим делать — решить, подтвердить или снять.

Дальше по порядку: почему уверенный ответ ИИ опаснее осторожного; три правила, которые делают вывод проверяемым; что съедает время между документом и решением; что именно делает агент поверх системы и таблиц; какие риски это снимает и сколько часов возвращает; что остаётся за человеком; как это выглядит на практике и с чего начать.

Почему уверенный ответ ИИ опаснее осторожного

Коротко: модель отвечает одинаково уверенно и когда права, и когда ошибается: юридические сервисы на основе ИИ ошибались в 17–33% ответов, обычные модели — в 58–88% на проверяемых юридических вопросах. Поэтому вывод ИИ принимают, только когда он проверяем: есть ссылка на исходную строку и есть человек, который решение подтвердил. Проверить это можно на бесплатном разборе стратегии внедрения ИИ в компанию.

Содержание

• Почему уверенный ответ ИИ опаснее осторожного
• Три правила, которые делают вывод проверяемым
• Что съедает время между документом и решением
• Что делает ИИ-агент поверх системы и таблиц
• Какие риски это снимает
• Сколько часов это возвращает
• Что остаётся за человеком
• Как это выглядит на практике
• Как внедрить поэтапно

Уверенность не связана с правильностью

У письменного ответа модели нет интонации сомнения. Он оформлен как обычный деловой текст: ровные формулировки, аккуратная структура, ссылки на пункты — и то же самое, когда модель ошиблась. Человек читает такой текст как заключение коллеги, то есть с кредитом доверия, которого ответ не заслужил.

Это не гипотеза. Исследование Стэнфордской школы права (Varun Magesh и соавторы, публикация 2024 года) проверяло специализированные юридические сервисы, которые построены на поиске по базе документов и заявляли об отсутствии ошибок: в ответах сервисов LexisNexis (Lexis+ AI) и Thomson Reuters (Westlaw AI-Assisted Research) ошибочные утверждения встречались в 17–33% случаев. Авторы отдельно отмечают, что выводы работы нужны для определения ответственности юриста за надзор и проверку ответов ИИ — то есть проверка человека не формальность, а часть метода.

Ошибка выглядит как обычная строка

Другая работа тех же авторов с участием Мэтью Даля (журнал Journal of Legal Analysis, 2024) измеряла ошибки на конкретных проверяемых вопросах о случайных делах федеральных судов: доля ошибочных ответов составила от 58% у ChatGPT 4 до 88% у одной из открытых моделей. Важнее сама цифра вот что: модель часто не замечает, что пользователь исходит из неверного допущения, и подтверждает его вместо поправки. В договоре это выглядит так: юрист задаёт вопрос, опираясь на свою версию условия, а модель соглашается с версией, а не возвращается к тексту.

И третье, самое неприятное для практики: модели не всегда «знают», когда они ошиблись, — то есть внутренний сигнал надёжности у них отсутствует. Просить у ответа «степень уверенности» бессмысленно: уверенность будет высокой и там, где в документе другой пункт.

Цена ошибки прямо снижает доверие — и это верный сигнал

Российские замеры показывают, что люди интуитивно чувствуют именно этот перекос. Институт статистических исследований и экономики знаний НИУ ВШЭ опросил в июне–августе 2026 года 6,2 тыс. человек (по задачам — выборку 3,2 тыс.) о доверии к результатам работы ИИ-сервисов. Полностью или скорее доверяют ИИ 22% опрошенных, не доверяют 29%. А дальше начинается главное: доверие падает вместе с ценой ошибки. Порядок дня доверили бы 36% опрошенных, выбор и заказ товаров — 30%, а вынесение судебных приговоров — только 12%, управление личными финансами — 19%, отбор кандидатов при приёме на работу — 17%. Выводы авторов просты: люди осторожнее там, где ошибку нельзя откатить.

Для рабочего процесса из этого следует только одно: в задачах с дорогой ошибкой ИИ применим, но применим как источник проверяемых мест, а не как источник готового решения. Отдельный опрос платящих пользователей ИИ-сервисов (исследование GPTunneL и Miracle Advisory, май 2026 года, 402 респондента, публикация на портале «Умная страна») даёт тот же сигнал с другой стороны: средний уровень доверия — 7,7 балла из 10, главным фактором доверия 73% назвали личный опыт работы, а главным риском — неверную информацию (46%) и утечку персональных данных (39%). Влияют на доверие, по ответам этих же участников, прозрачность работы модели и наличие ссылок на источники — то есть ровно то, что делает вывод проверяемым.

Три правила, которые делают вывод проверяемым

Дальше начинается инженерия, и она не про модели, а про правила. Три из них вытекают напрямую из того, что выше, и каждое закрывает свой сценарий провала.

Правило первое: агент работает на копии

Агент не открывает рабочий файл, не пишет в карточку договора и не трогает версии в системе. Он получает копию документа — и дальше всё, что он делает, происходит с копией. Правило выглядит избыточным, пока не разобрать, что оно закрывает:

• подписанный документ нельзя править. Любая правка в рабочем файле — это уже не проверка, а изменение документа, а его версия уходит контрагенту и в архив;
• версия должна быть одна. Если автоматика может писать в файл, вопрос «откуда взялась эта цифра» становится неразрешимым: непонятно, что было в исходнике, а что дописал агент;
• данные остаются внутри. Копия живёт в контуре компании, наружу уходят только обращения к открытым источникам — сводкам законодательства и реестрам, — без сумм, условий и персональных данных.

Последний пункт — не вежливость, а статья с ценой. Обработка персональных данных без согласия в письменной форме, когда оно обязательно, по статье 13.11 Кодекса об административных правонарушениях влечёт для юридического лица штраф от 300 000 до 700 000 рублей, при повторном нарушении — от 1 до 1,5 млн рублей, а утечка данных — от 1 до 3 млн рублей; если утечка затронула от 10 до 100 тыс. человек, штраф составляет от 5 до 10 млн рублей. В договорах и выгрузках есть персональные данные контрагентов и сотрудников, реквизиты, коммерческие условия. Схема «отправим файл в сторонний сервис, там спросим» именно эту норму и задевает.

Правило второе: каждое утверждение — со ссылкой на строку

Второе правило превращает ответ из мнения в задачу на проверку. Каждое найденное место агент обязан сопроводить адресом: номер пункта или строки договора, лист и номер строки таблицы, документ в учётной системе. Не «есть риск удержания», а «пункт 4.3, удержание 5% при приёмке, срок возврата не указан». Не «в отчёте расхождение», а «лист “Расчёты с поставщиками”, строка 148, сумма 1 240 000 против начисления 1 180 000 в документе».

Такая форма даёт три вещи сразу. Первая — скорость проверки: юрист открывает конкретную строку, а не ищет по всему тексту то, что имел в виду агент. Вторая — проверяемость на выборке: можно взять три-четыре места из списка, сверить руками и убедиться, что логика разбора совпадает с логикой специалиста. Третья — возможность спора: любое утверждение оспаривается или подтверждается по первоисточнику, а не по пересказу.

Отдельно правило закрывает соблазн «пусть сразу напишет, что подписать нельзя». Заключение о допустимости подписания — это правовая позиция. Агент её не формирует: он показывает места, а позицию формулирует юрист. Как устроен такой разбор в системе документооборота, мы разбирали в отдельном материале про проверку договоров в 1С:Документооборот, а здесь речь о методе проверки как таковом.

Правило третье: решение принимает человек, агент не действует

Третье правило — про права. У агента их ровно два: читать копию и вернуть список мест. Всё остальное делают люди:

• правку в источник вносит специалист. Агент показал, где условие расходится с шаблоном, — текст меняет юрист и он же отвечает за новую редакцию;
• подтверждение фиксируется. По каждому месту стоит отметка: подтверждено, снято как замечание, отправлено на уточнение. Через месяц видно, какие замечания повторяются и где правило разбора настроено слишком широко;
• действия по документу — вне агента. Согласование, отправка контрагенту, подпись, платёж — только человек. Автоматическая отправка договора внешнему адресату это не «ускорение», а неуправляемый риск.

Практический смысл третьего правила видно на масштабе. Когда по каждому месту есть отметка, руководитель получает не «договор проверен», а картину: сколько замечаний было, сколько подтвердили, сколько сняли, где ошибки повторяются из документа в документ. Это уже управляемый процесс, а не надежда на внимательность.

Что съедает время между документом и решением

Между «документ пришёл» и «решение принято» стоит цепочка шагов. Каждый из них существует не просто так — но ни один не оставляет следа, который можно перепроверить.

1. Сборка документа и приложений. Договор, спецификация, протокол разногласий, карточка контрагента — всё это собирается руками: распечатать, открыть, положить рядом в правильном порядке.
2. Сплошное чтение. Юрист читает текст целиком, а не по своему чек-листу: чтобы найти отклонение от шаблона, надо сначала прочитать то, что совпадает с шаблоном.
3. Сверка с предыдущим договором. Самый дорогой шаг: нужно найти похожий документ с этим же или похожим контрагентом и понять, чем условия отличаются. Часто это делается по памяти — «в прошлый раз удержание было не такое».
4. Проверка арифметики и таблиц. Сроки, проценты, суммы, разбивка платежей — считаются заново, потому что в таблице формула могла потянуться на неполный диапазон или остаться от прошлого периода.
5. Сверка с учётом. Каждая сумма из таблицы сопоставляется с документами в системе: начисление, оплата, первичные документы. Вручную это делается выборочно — и именно выборка решает, что найдётся, а что нет.
6. Поиск хвостов. Ожидаемые допсоглашения, не подписанные приложения, условие, которое вступает в силу через месяц, платёж, срок которого истёк.
7. Пояснение к замечанию. Найденное надо объяснить: руководителю, контрагенту, коллеге. Это ещё время поверх чтения — и оно тоже нигде не сохраняется.

Ни один шаг не требует ИИ сам по себе. Проблема в другом: шаги держатся на одном человеке, который помнит, где что связано, и который знает, что именно надо посмотреть. Пока он на месте — работает. В отпуске или после ухода — работает хуже, а иногда не работает вовсе.

Что делает ИИ-агент поверх системы и таблиц

Агент не заменяет систему документооборота, не создаёт ещё одну таблицу и не становится «системой проверки договоров». Он подключается к тому, что уже есть, и делает семь вещей:

1. Берёт копию и фиксирует версию. Скачивает копию документа с идентификатором и датой, чтобы любой вывод можно было перепроверить на том же файле. Рабочий документ не изменяется.
2. Разбирает структуру. Определяет пункты, приложения, таблицы, спецификации, реквизиты и сроки; сопоставляет документ со своим чек-листом — набором условий, которые в компании обязательно проверяются.
3. Ищет отклонения от шаблона и от соседних договоров. Указывает пункт, номер строки и суть отклонения: другой срок оплаты, иное условие удержания, отсутствующий пункт об ответственности. Это тот шаг, который вручную делается «по памяти».
4. Считает и сверяет арифметику. Пересчитывает суммы, проценты и графики, проверяет формулы в таблицах, ловит неполные диапазоны и разрывы в суммируемых строках, сверяет суммы с документами в системе.
5. Отмечает места, требующие решения. Не «всё плохо», а список: посмотреть, уточнить, остановить. Каждое — со ссылкой на строку и краткой формулировкой вопроса.
6. Готовит черновик пояснения. По подтверждённому замечанию — короткий текст для контрагента или руководителя: суть, ссылка на пункт, желаемая формулировка. Отправляет человек.
7. Ведёт журнал проверок. Что нашли, что подтвердили, что сняли, что осталось открытым. Через месяц видно, какие пункты спорят чаще всего и какие документы приходят с ошибками каждый раз.

Что здесь принципиально: агент работает со строками документа, а не с «мнением о документе». Каждое его утверждение проверяемо и оспоримо, потому что имеет адрес. Поэтому и принимается такой разбор выборочно: открыть три-четыре спорных места, сверить с первоисточником — и увидеть, что логика разбора совпадает с логикой юриста. Похожая логика — только применительно к договору подряда — разобрана в материале про сроки оплаты, неустойку и удержания, а к таблицам финансовой службы — в разборе про проверку таблиц финансиста.

Какие риски это снимает

Начнём с рисков: часы и деньги — следствие. Разберём конкретно, что происходит, кто платит и чем заканчивается.

Спор, в котором нет доказательной базы

Условие в договоре не проверили — а если проверили, не сохранили, что именно проверили. Через полгода возникает расхождение в расчётах, и оказывается, что аргумент «мы этот пункт смотрели» подтвердить нечем: нет отметки, нет ссылки, нет версии документа, на которой делался вывод. Цена вопроса у одной компании в разборе оценена как «сотни тысяч рублей» — и это оценка самого заказчика, а не рыночная статистика. Разбирать спор без следов проверки всегда дороже, чем разбирать его с журналом: журнал превращает спор в сверку фактов.

Утечка данных при работе с договором

В договоре и выгрузках лежат персональные данные, реквизиты, коммерческие условия. Схема «отправим документ в сторонний сервис и спросим модель» — самый быстрый способ вывести эти данные за контур компании. Штрафы по статье 13.11 Кодекса об административных правонарушениях начинаются от 300 000 рублей для юридического лица и доходят до 10 млн рублей при утечке. Правило «работаем на копии внутри контура» стоит ноль и закрывает этот сценарий целиком.

Решение, принятое по цифре, которую никто не проверил

Сумма из таблицы уходит в решение: лимит контрагенту, платёж, приоритет площадки, план. Если формула потянула неполный диапазон или строка не сошлась с учётом, решение принято по красивой, но неверной цифре — и об этом узнают не сразу. Отдельно про этот участок — в материале про проверку таблиц финансиста и про первичные документы до бухгалтерии.

Возврат документа и второй круг переговоров

Найденное замечание часто означает возврат: документ уходит контрагенту на правку, переговоры начинаются заново, сроки сдвигаются. Это скрытая стоимость, которой нет в смете: она оплачивается задержкой, а иногда — потерей самой сделки, если у контрагента уже есть другой вариант. Чем раньше замечание найдено, тем дешевле оно стоит.

Зависимость от одного человека

Чек-лист проверки живёт в голове юриста: что смотреть в первую очередь, какие условия этого контрагента проблемные, где обычно расходятся расчёты. Пока он на месте — всё работает. Отпуск, больничный или уход означают, что проверка либо встала, либо выполняется формально. Правило со ссылками и журналом переводит часть этого знания в явный чек-лист, который можно показать, проверить и передать.

Работа, которую нельзя предъявить

Проверка документа — труд, не оставляющий артефакта. Юрист может потратить три часа, а на выходе не будет ничего, кроме «посмотрел, вроде нормально». Журнал проверок превращает эту работу в предъявляемый результат: сколько документов разобрали, какие места нашли, что подтвердили, что сняли. Это меняет и управление, и оценку нагрузки.

Сколько часов это возвращает

Часы — уже следствие. Считать их нужно не ради экономии самих часов, а чтобы понимать порядок цифр и точку, где эффект появляется. Ниже типовой расчёт для профиля выше: 40 договоров и дополнительных соглашений в месяц, четыре сводные таблицы по площадкам и контрагентам, стоимость часа работы 1 000 рублей (округлённая ставка с налогами и начислениями по средней зарплате юриста и экономиста).

Показатель	Вручную	С агентом
Разбор одного договора по чек-листу (минут)	45	12
Проверка одной сводной таблицы: строки, формулы, итоги (часов)	6	1,5
Нагрузка юриста и экономиста в месяц (часов)	~54	~14
Сколько мест проверено до подписания и до отчёта	выборочно	все места из чек-листа
Срок «документ поступил — решение по нему»	3–5 дней	до 1 дня

Арифметика открытая, её можно проверить на листе. Договоры: 40 × 45 минут = 1 800 минут, то есть 30 часов в месяц. С агентом: 40 × 12 минут = 480 минут, то есть 8 часов — из них 5 минут на черновик карточки и 7 минут на подтверждение юристом по каждому документу. Экономия — 22 часа. Таблицы: четыре сводные таблицы × 6 часов = 24 часа вручную; с агентом 4 × 1,5 часа = 6 часов. Экономия — 18 часов. Итого около 54 часов против 14: порядка 40 часов в месяц, это около 40 000 рублей при стоимости часа 1 000 рублей. У компании с несколькими юрлицами или направлениями, где документы и таблицы живут отдельно, счёт другой: на трёх контурах с тем же потоком — примерно 120 часов и около 120 000 рублей в месяц.

Границы измерения здесь важнее суммы. В расчёт входит именно разбор по чек-листу со ссылками на строки и сверка таблиц с учётом. Не входит: переговоры по условиям договора, юридическая оценка допустимости сделки, решения о платежах и лимитах, работа с контрагентом по претензии. Это остаётся за людьми и остаётся работой, требующей квалификации. Если договоров не 40, а 8, эффект в часах будет в пять раз меньше — но правило разбора и полнота проверки не меняются. Разбирать имеет смысл не ради часов, а ради того, что каждое решение о документе перестаёт быть результатом внимательности конкретного человека.

Что остаётся за человеком

• Правовая позиция по документу. Допустимо ли подписать, что требовать в протоколе разногласий, какие условия компании не подходят принципиально — формулирует юрист.
• Правка текста. Агент показывает место, но новую формулировку пишет человек — и он же отвечает за то, что она не ухудшила положение компании.
• Решение о сделке. Экономика, отношения с контрагентом, стратегия по площадке — вне агента.
• Работа с персональными данными. Согласия, основания обработки, доступы по ролям — зона ответственности человека, а не настройки модели.
• Подтверждение по каждому месту. Отметка «подтверждено» или «снято» ставится человеком: иначе журнал превращается в автоматический список без смысла.
• Выборочная проверка агента. Раз в две-четыре недели стоит открыть несколько найденных мест и сверить вывод с ручным разбором — так видно, где правило настроено слишком широко или слишком узко.
• Запрет на внешние действия. Агент не отправляет документы, не согласовывает, не подписывает, не проводит операции в системе. Права — чтение копии и подготовка списка.

Как это выглядит на практике

К нам с этой задачей приходят из ситуации, когда системы есть, а проверка держится на людях. Характерный разбор — розничная сеть, которая расширяется за счёт аренды площадок: отдел развития ведёт переговоры с собственниками помещений и готовит коммерческие предложения и договоры. В месяц — три-четыре переговора по условиям, и каждый занимает от трёх до четырёх часов: условия каждый собственник ставит по-своему, поэтому переговоры не сводятся к шаблону. Тексты коммерческих предложений и договоров готовятся в файлах, отчёты по объектам и по менеджерам собираются выгрузкой из системы в таблицы, а часть проверок — заполнение карточек, сверка строк — делается ежедневно руками.

Здесь же видно, как компания сама обозначает границы. Входящие заявки прямо названы чувствительным блоком, который не хотелось бы выводить наружу, а цену ошибки в договоре или коммерческом предложении оценили как «сотни тысяч рублей». Важно сказать прямо: это оценки одной компании, полученные в разборе процессов, а не рыночная статистика, и переносить их на другие компании нельзя — объёмы, ставки и условия у всех свои. Ценность разбора в другом: он показывает, что проверка держится на людях и что именно проверяется вручную.

Дальше уже считаем вместе — что агент может прочитать из копий, что вернуть обратно и что останется за человеком. Формат работы называем честно: мы не публикуем собственные замеры «до и после» по таким проектам, потому что измеренного финансового эффекта у нас по ним нет. Порядок такой: вводная встреча, разбор текущей цепочки «документ → проверка → решение», затем контрольный срез через две-три недели с докладами ответственных и журнал «сигнал → владелец → действие → результат» на десять рабочих дней. Видно, кто и как отреагировал на каждое найденное место. Если по итогам среза окажется, что проблема не в скорости проверки, а в том, что часть документов вообще не попадает в систему, работать надо сначала с этим — и это тоже результат разбора.

Как внедрить поэтапно

1. Выбрать один тип документа. Не «все договоры», а один вид: договоры аренды, где условия каждый раз отличаются. Один чек-лист, один владелец результата.
2. Собрать чек-лист руками. Юрист выписывает, что он проверяет в таком договоре всегда: сроки, удержания, порядок возврата, ответственность, реквизиты. Это эталон, по которому потом сверяется агент, и он нужен один раз.
3. Прогнать копии и сравнить с ручным разбором. Агент получает копии 10–15 уже разобранных договоров и возвращает список мест. Специалист сверяет: где агент нашёл то же, что нашёл человек, где пропустил, где нашёл лишнее. По итогам чек-лист уточняется, а не наоборот.
4. Добавить сверку с учётом. Следующий шаг — суммы и таблицы: сверка строк с документами в системе. Начать с одной категории, например расчётов по поставщикам, и убедиться, что расхождения находятся те же, что видит экономист.
5. Завести журнал с отметками. Подтверждено, снято, на уточнении. Без отметок журнал бесполезен: он должен показывать не «сколько нашлось», а «что из найденного оказалось верным».
6. Расширять по одному шагу. Сначала второй тип документа, затем вторая таблица, затем отчёт для руководителя. Каждый следующий шаг — после того, как предыдущий отработал живой месяц и специалисты подтвердили, что разбору можно доверять.

Что в итоге

Главное здесь — риски, а не часы. Проверка договора и таблицы держится на внимании конкретного человека, а внимание заканчивается: специализированные юридические сервисы с поиском по базам документов давали ошибочные утверждения в 17–33% ответов, обычные модели — в 58–88% на проверяемых юридических вопросах, и внутреннего сигнала «я ошибся» у них нет. Люди это чувствуют: доверие к результатам ИИ в российском опросе выразили 22%, а в задачах с высокой ценой ошибки — вынесение приговоров, личные финансы, найм — доверие падает до 12–19%. Цена ошибки в данных видна и в штрафах: обработка персональных данных без надлежащего основания стоит юридическому лицу от 300 000 до 700 000 рублей, утечка — до 3 млн рублей, а при утечке данных от 10 до 100 тыс. человек — от 5 до 10 млн рублей.

Рабочий ответ на это — не «запретить ИИ в юридической работе», а поставить три правила: агент получает копию и не трогает рабочий документ, каждое утверждение идёт со ссылкой на исходную строку, решение и действие остаются за человеком. Тогда вывод ИИ становится задачей на проверку за минуту, а не заключением, которому надо верить.

Деньги и часы идут вторым планом, но они есть: около 40 часов в месяц на одном контуре — примерно 40 000 рублей при стоимости часа 1 000 рублей — и порядка 120 000 рублей на трёх контурах с тем же потоком. Это арифметика на открытых вводных: свои объёмы подставляются в ту же таблицу.

Что не меняется: система документооборота остаётся системой, юрист остаётся юристом, таблица остаётся рабочим инструментом. Меняется то, что вопрос «можно ли доверять этой проверке» перестаёт зависеть от внимательности одного специалиста и становится списком мест, который можно открыть и проверить в любой день. Про то, какие участки юридической работы действительно автоматизируются, у нас есть отдельный материал: что реально автоматизируется в работе юриста, а про готовые сервисы и их границы — обзор ИИ-сервисов для юристов.

Источники

• Исследование надёжности специализированных юридических сервисов на основе ИИ (Varun Magesh и соавторы, 2024, представлено на arXiv): сервисы LexisNexis (Lexis+ AI) и Thomson Reuters (Westlaw AI-Assisted Research), построенные на поиске по базам документов, давали ошибочные утверждения в 17–33% ответов, хотя заявляли об отсутствии галлюцинаций; авторы отдельно формулируют задачу надзора и проверки ответов ИИ со стороны юристов: arxiv.org.
• Исследование правовых ошибок языковых моделей (Matthew Dahl, Varun Magesh, Mirac Suzgun, Daniel E. Ho; Journal of Legal Analysis, 2024, том 16, выпуск 1, с. 64–93): на конкретных проверяемых вопросах о случайных делах федеральных судов доля ошибочных ответов составила от 58% (ChatGPT 4) до 88% (одна из открытых моделей); модели часто не исправляют неверное допущение пользователя и не всегда могут предсказать, что ошиблись: arxiv.org.
• Опрос НИУ ВШЭ о доверии россиян к результатам работы ИИ-сервисов (июнь–август 2026 года, 6,2 тыс. человек старше 14 лет, по задачам — выборка 3,2 тыс.): полностью или скорее доверяют ИИ 22% опрошенных, не доверяют 29%; в задачах с высокой ценой ошибки доверие ниже — вынесение судебных приговоров 12%, управление личными финансами 19%, отбор кандидатов при приёме на работу 17%; доверие выше у ежедневных пользователей (43%) и у людей с высоким уровнем грамотности в области ИИ (51%) — изложение результатов опроса: ict.moscow.
• Опрос платящих пользователей ИИ-сервисов (исследование GPTunneL и Miracle Advisory, май 2026 года, 402 участника): средний уровень доверия — 7,7 балла из 10; главным фактором доверия 73% назвали личный опыт работы с сервисами, на доверие также влияют прозрачность работы модели и наличие ссылок на источники информации; главные риски — неверная информация (46%) и утечка персональных данных (39%); 39% считают ответственным за последствия ошибок разработчика сервиса: umstrana.ru.
• Статья 13.11 Кодекса об административных правонарушениях РФ: обработка персональных данных без согласия в письменной форме, когда оно обязательно, — для юридического лица штраф от 300 000 до 700 000 рублей, при повторном нарушении от 1 до 1,5 млн рублей; утечка персональных данных — от 1 до 3 млн рублей, при утечке данных от 10 до 100 тыс. субъектов — от 5 до 10 млн рублей: consultant.ru.
• Практика разбора документов и таблиц на живых примерах — сверка строк таблицы с учётом, разбор реквизитов контрагентов и проверка сумм до принятия решения: novacia.pro.